При всем том, Россия почти до самого конца XIX века играла еще одну важную роль в мировой истории. Мы, как и Америка, служили приемником, ловушкой для самых пассионарных и отчаянных людей планеты, принимая в себя самых предприимчивых и храбрых. Обратной стороной сего процесса, увы, становилось то, что государство вынужденно превращалось в сдерживающую, обуздывающую силу. Внутри России пассионарность гуляла – дай Бог! Одна русская воля чего стоит…

Мы принимали в себя длинные пассионарные волны и ломали их. С Востока в нас ударяли воинственные племена половцев и печенегов, монгол, турок. С Запада мы сдерживали натиск воинственной католической цивилизации, немцев и поляков. Германский «Дранг нах Остен» гас в нашей толще. Переламывая пассионарные силы, принимая на себя миграционные волны, мы выбрасывали в мир отдельных сверхвыдающихся людей.

Однако проблема заключается в том, что на Земле в ХIХ столетии появилось второе место гашения пассионарных волн – Соединенные Штаты. Эпоха, когда пассионарность проявлялась только в бою, кончилась, настала эра Экономики, и в Америку устремились «конверсионные» пассионарии-стохасты всего света. Геополитический крах России начался, когда Америка перехватила у нас роль приемника самых энергичных личностей.

Третья наша функция? Мы всегда выступали гирей на планетарных весах, уравновешивая две великих сверхцивилизации – Западную и Восточную. Мы служили гармонизатором мира.

Мы втягивали в себя разные культуры и народы и примиряли их, не допуская войны цивилизаций. В России всегда встречались разные миры, порождавшие в борьбе и взаимодействии необычные синтезы. У нас, столкнувшись, синтезировались в нечто новое то Лес и Степь, то славянское и скандинавское, то русское и западноевропейское, то русское и азиатское. Мы, в отличие от Китая, никогда не старались сохранить в неприкосновенности ни базовую культуру, ни первоначальный этнос.